Без расчета. Р.Ч. Спрол младший
Богословие - Статьи Р.Ч Спрола и Р.Ч. Спрола младшего

 

На вкус и цвет товарища нет, или по-другому, у каждого свой вкус, который не имеет видимых причин. Нам нравится то, что нам нравится, и мы не любим, объяснять почему. Вот почему постмодернизм так нам подходит. Не только вопрос о том, какое мороженое вкуснее, но и все вопросы о том, что хорошо, истинно и прекрасно, сведено до уровня нашего вкуса. И никому не нужно отстаивать свои предпочтения, ведь мы все можем быть правы. Но не похоже, что это имеет какой-либо смысл, ведь, если нет стандартов, то почему наши вкусы обычно подчиняются определенным схемам. Если вкусы просто случайны, то, казалось бы, должно быть столько же людей предпочитающих слушать скрип ногтей по школьной доске (прошу прощения у тех, кто представил себе этот звук, когда я его упомянул), сколько любит "Канон ре-мажор" Пахельбеля. Спросите любого продавца музыкального магазина, и узнаете, что это совсем не так. И можно подумать, что Общий Коммерческий Кодекс продается, так же как и Толкин, но этого не происходит.

Мы не являемся результатами случайности, иначе наши выборы продуктов тоже были бы случайными. Вместо этого мы те, кто мы есть, и мы являемся бунтарями. То, что мы предпочитаем Пахельбеля скрипу ногтей, это результат отражения нашего Творца, свидетельство того, что мы даже в нашем восстании против Него, сделаны по Его подобию. Что мы не очень-то озабочены тем, что показывает нам Пятикнижие, что хотя мы и являемся носителями Его образа, мы восстаем на Него.

В последние годы весь мир сходит с ума по "Властелину Колец", особенно по фильму. Хотя, сейчас Сентябрь, мой восьмилетний сын уже нафантазировал себе расширенную версию. Он прочитал и полюбил "Хоббита" по той же причине. Толкин дал нам иную землю, землю полную сельских деревушек и эпических битв, где есть и верность, и предательство, прекрасные девы и таинственный герой, являющийся принцем наследником. Это трогает сердца не только детей, но и взрослых.

И это меня ставит в тупик, почему и те, кто в церкви, и те, кто вне ее, больше любят четыре книги Толкина, чем 5 книг Моисея. Что есть у Толкина, чего нет у Моисея? Здесь у нас нет сельской деревушки, но есть нечто лучшее, эдемский сад. Здесь мы находим просто невообразимое предательство, и верность в самой высшей степени. Здесь у нас есть злобные тираны, которых повергают в прах, рабство и свободу, чудеса, говорящие животные и кусты, драконы и девы, и намек на наследника.

Разница в наших пристрастиях не в том, что Моисей не добавил чего-то, что есть у Толкина, а в том, что есть у Моисея, но нет у Толкина. Мы воротим наши носы от Пятикнижия не из-за приключений, которые там описаны, а из-за Закона. Это не из-за тех частей, которые описывают титанические битвы, но из-за частей, которые выглядят как Общий Торговый Кодекс. Проблема с Пятикнижием для нашего постмодернистского слуха не в истории, а в Законе. Толкин, без сомнения, дал нам героев движимых законом, врагов, действующих беззаконно. Но, не смотря на все его внимание к деталям в создаваемом "альтернативном мире", к языку, музыке, тайнам, там нет закона.

Моисей, с другой стороны, не только дает нам великую заповедь, но и открывает ее для нас, дважды - в Исходе и во Второзаконии. Но также как и десять заповедей с каменных скрижалей наполняют смыслом великую заповедь, также и остальная часть Закона наполняет десять заповедей. Моисей говорит нам в точности, сколько овец мы должны вернуть за одну украденную, чтобы это было справедливо, и то же самое он говорит нам и о козлах. Нам сказано, что делать с быком, который забодал человека, и что делать с быком, который просто ушел с пастбища. Нам даны инструкции как принести быка в жертву, и как построить решетку, на которой его сжечь. И это никого не может заинтересовать.

За исключением Давида, человека, который был по сердцу Богу. "Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем", писал Давид (Пс. 118:97). Псалом 118, на самом деле самая длинная глава во всей Библии, является ни чем иным, как прославлением Закона Божия.

Существует не только связь между этим псалмом и Пятикнижием, но и связь между нашей любовью к повести и Давидовой любовью к Закону. Слава истории не находится в самом ее драматическом моменте, но в великом Драматурге. Слава истории является славой Отца. И мы упускаем это из виду, как и упускаем из виду Его Закон. Да закон показывает нашу нужду в Христе. Да он сдерживает язычника. И он показывает нам, как угодить нашему Отцу. Но мы страстно жаждем угодить Отцу из-за Его славы, а Закон показывает нам эту славу. Он достоин любви точно из-за того же, из-за чего достоен любви "Канон" Пахельбеля, потому что он показывает нам славу Бога.

Такова цель всего, что истинно, всего, что благо, всего, что прекрасно. Все это существует, чтобы показать нам Бога. Да будет на нас Его благодать, для Его славы, чтобы мы научились видеть Его благодать в откровении Его славы, через дарование нам Своего Закона.

www.ligonier.org